– Давай. Если можно… – ответил Вадим, чувствуя себя внезапно как в детстве, при получении подарка – и глупо и приятно одновременно.

– Тогда берись за правую рукоятку… Знаешь, что это такое? Объяснять не надо?

– Ручка управления ориентацией? – спросил Вадим, косясь на джойстик у правого подлокотника.

– Да. Она самая. Только правильно будет – рукоять управления относительно центра масс. Взялся?

– Да… – сказал Вадим.

– Теперь выводи машину на угол – двадцать пять градусов к горизонту. Ориентируйся по дисплею: вон, видишь, гирогоризонт?

– Ага… – к невероятному удивлению Вадима стотонная махина легко трепыхнувшись, переменила положение. Но, увы, не так как надо.

– Аккуратнее, – подсказал Тимур. – И не забудь отработать ручкой назад, когда нужно остановиться. Он тебе на критические себя загнать не даст, но угол-то поворота ему неизвестен! Ну-ка, давай еще раз…

С четвертой попытки, взмокнув как в бане, Вадим поставил космолет в нужное положение.

– Молодец. Неплохо получается для человека, никогда не летавшего! – сообщил ему Тимур, наблюдавший за сражением Лунина с машиной. – Бывает, что и курсанты в первый раз дольше возятся. Ну что, поехали?

– Поехали, – сказал Вадим, и прокашлялся, прочищая горло.

От этого он опять прозевал момент, когда Тимур запустил двигатель и только успел заметить, вжатый в кресло, как с обшивки сорвались языки раскаленного воздуха. А затем они выпрыгнули обратно в космос…

7

В Москве была ночь, сплошная облачность и проливной дождь.

Садились в автоматическом режиме. Поэтому к тайному сожалению Вадима ему не удалось насладиться видом земли при заходе на посадку из пилотской кабины. Он даже огней посадочной полосы не смог рассмотреть: их закрывал задранный нос космолета. Просто что-то мелькнуло вдруг сбоку за струями дождя, под колеса пришелся ощутимый удар, затем что-то хлопнуло позади, Вадима навалило на привязные ремни и "беркут" побежал по бетонному полю, стремительно замедляясь с каждой секундой.